Section 25

Section 25 составом 2007 года: Larry Cassidy, Vin Cassidy, Ian Butterworth, Roger Wikely.


Сочной цветовой палитре сердцевины летнего сезона и его романтическому настроению как нельзя лучше соответствует знойный танцпольный гимн знаменитой MaDchester'ской Haçienda и, по признанию экспертов, в целом один из самых психоделических, шедевральных и эпохально-значимых клубных блокбастеров десятилетия, взметнувших музыку стиля Electro на принципиально новую ступень эволюционного развития – вкупе с выстрелившим двумя годами ранее афро-футуристским суперхитом Planet Rock от нью-йоркского чернокожего хип-хоп-патриарха Afrika Bambaataa, по чьей проторенной тропе в 83-м уверенно последовал и 16-летний вундеркинд Jerry Calliste Jr. – принявший мусульманское имя Hashim – с достигшим Биллборд-чарта синглом Al-Naafiysh (The Soul)!





[Fac 108] Section 25 – Looking from a Hilltop, 12'' (1984)



Явленный миру в июне судьбоносного 1984-го года 12-дюймовый виниловый эпос Section 25 – Looking from a Hilltop ["Взирая с вершины холма"] в кричащем огненно-рыжем картонном конверте [sleeve design by Peter Saville] и с таким же контрастно-"кислотным" (но, к сожалению, слабо читающимся) оттиском на самом "яблоке" пластинки, стал безусловной кульминацией ударной серии релизов британского Factory rec. (хозяевами лэйбла, как и существовавшего на его базе клуба "Haçienda", были сами New Order) – серии, включавшей в себя Quando Quango – Love Tempo, New Order – Blue Monday, ближневосточную этно-синтезаторную сагу Yashar – с вокалом Ofra Haza – от шеффилдских "дадаистов" Cabaret Voltaire (в ремиксе John Robie).

Монументально-панорамическая Электро-мантра (суммарной продолжительностью звучания 12,5 минут) от интереснейшей – но, как водится, обидно недооценённой – британской пост-панк/New Wave/Indie Dance-команды Section 25 всё же выбивается особняком из этого блестящего ряда в силу совершенно экстраординарной и далеко опережающей своё время Электро-трансовой глубины, парадоксальной "аплифтовой меланхолии" [по меткой характеристике Энтони Уилсона] и опасно зашкаливающей концентрации вязкого, трипового, шаманского гипнотизма!




Особенно это касается канонического инструментального B-side "Мегамикса" длительностью свыше 8 минут, эффектно развивающего и углубляющего первые эскизные наработки такого рода, в несколько сыром виде опубликованные опять-таки на стороне B одного из ранних 7" синглов – Ethno-synth-эксперимента Je Veux Ton Amour, 81 (в переводе на язык гавайских шаманов – Oyo Achel Ada).


Секция 25 [необычное название отсылает к соответствующему параграфу британского медицинского законодательства, разрешающему принудительное содержание душевнобольных в стационаре] была образована в апреле 1978-го г. в Blackpool, графство Ланкашир, как совместное детище двух братьев – Винсента и Лоуренса [† 27.02.2010] Cassidy, к изначальному дуумвирату которых в 1982-м г. примкнула 20-летняя клавишница / вокалистка – и впоследствие супруга Ларри – Jenny Ross (безвременно скончалась от рака в 2004-м).


The group circa 1985. Not long after coming back from second US tour.

На первых порах довольно враждебно встреченное музыкальной прессой, трио не без труда пробилось через тернии агрессивного непонимания и даже откровенных обвинений в отсутствии собственного звука и лица (!), в конце концов удостоившись признания критики, совершив ряд масштабных гастрольных туров по Европе и Америке в 1982 и 85-м годах, играя в поддержку New Order, и с отличной креативной динамикой выдав на-гора 3 полновесных студийных альбома за 3 года – с 81 по 84-й: первый из этой триады – дебютник Always Now – был спродюссирован Мартином Ханнеттом из Joy Division, и помещался в какой-то невероятно дорогостоящей книжно-раскладывающейся эксклюзивной упаковке; третий же – From the Hip, в данном случае наиболее для нас интересный, – явился плодом серьёзной ревизионной работы и глобальной переоценки музыкальных ценностей после выхода из состава группы гитариста Пола Уиггина, когда Larry Cassidy внезапно осознал, что "Нельзя всю жизнь оставаться панком" – и, воодушевившись этим тезисом, принял крен в сторону набиравшего силу нового тенденциозного Электро-звучания.

Переиздание 1998-го г. на CD [LTMCD 2314], включающем оцифровку обеих сторон "Looking from a Hilltop" 12"-сингла.


Looking from a Hilltop как раз и был выделен экстрактом из этого третьего LP-альбома, подвергшись деконструкции и глубокой структурной переработке в руках Bernard Sumner из New Order и Дональда Джонсона, a.k.a. DoJo (барабанщика A Certain Ratio); от оригинальной альбомной версии, фактически, остался лишь мечтательный зачаровывающий бэк-вокальный припев Дженни Кэссиди: "I just want to see your face, to see your face, to see your face / Bring me down".


Флюоресцирующий ядовитыми красками визионерский винил под номером Fac 108 в каталоге Factory rec. был с необыкновенным энтузиазмом и рукоплесканиями принят клубным андеграундом как в Старом, так и в Новом Свете – но особенно мощный отклик поступил из-за океана: из Нью-Йорка и Чикаго, где британский гипнотический опус мгновенно встроился в активную ротацию "чёрных" танцевальных радиостанций, и приобрёл культовый статус в клубах Medusa и Orbit Room.

На противоположном краю света, в далёкой и окутанной ароматической дымкой мистицизма Центральной и Юго-Восточной Азии, содействие раскрутке этой уникальной записи на пляжах индийского Гоа и тайских островах в середине 80-х оказывали двое друзей – французские кассетные ди-джеи Laurent и Fred Disko.


Those legendary Goa tapes, taken from Fred Disko's private Dj collection (1984), posted with his kindest permission! Additional thanks to Ray Castle!
NB: 2 Electro jewels by S25 are also mentioned on these handwritten tracklists ("Looking from a Hilltop" and "Program for Light" / "From the Hip" LP), some titles may be slightly incorrect.

Goa Gil. Part 2

(1980 – 83): Reloaded

Настал судьбоносный момент переоценки ценностей (по крайней мере, музыкальных), и Гил принципиально не появлялся на своей малой индийской родине в течение трёх зимних концертно-вечериночных сезонов подряд (‘1980/81, ‘81/82 и ‘82/83), с ежегодной периодичностью возвращаясь лишь в летний дождливый сезон, чтобы навестить сына, проживавшего в Гоа вместе с матерью, бывшей спутницей Гила.

Gil with his son Dana. Early 80s (courtesy of "Goa Hippy Tribe" group, FB).


В этот период вынужденного творческого бездействия и "междуцарствия", находясь в поиске новых музыкальных форм и соответствующего им природно-ландшафтного антуража, Гил побывал в разных заповедных уголках света, в Лондоне и на Карибах, чтобы к 83-му году окончательно убедиться и понять, что, как ни верти, "there's no place like Goa".

Аккурат в это же время – т. е. в самом начале 80-х – в американских музыкальных салонах он открывает для себя английский и германский New Wave, нью-йоркскую инструментальную BreakDance-музыку и продукцию Rough Trade (от издававшихся на лэйбле британских пионеров революционно нового жанра: Cabaret Voltaire, Throbbing Gristle / дуэта Chris & Cosey), и, подобно Архимеду, издаёт возглас озарения: "Эврика!".

Это было как раз то, чего он так долго ожидал и повсюду искал: причудливая, мрачная, напоенная колоссальной внутренней энергетикой синтезаторная музыка принципиально новой формации, содержащая в себе невиданный и неслыханный доселе потенциал, обращённая прямиком в будущее и приоткрывающая таинственную футуристическую завесу здесь-и-сейчас!

I started to get turned on to that. I saw the tribal and psychedelic qualities and the futuristic qualities. It seemed like the aliens were talking to me in this music. It seemed so high, also. So many possible scenarios of the future in this music. I said, "Man, this is it." I got totally into that.

– Interview with Michael Gosney. Oct. 1997.

Гил был смятён и глубоко потрясён этим ощущением: словно бы пришельцы, некие внеземные астральные сущности или же сами лавкрафтовские Старейшины [The Old Ones] вступали с ним в контакт, производя закодированные психопередачи через эту эзотерическую музыку!
Знакомство с первыми релизами бельгийских Originator'ов Front 242 довершило "перезагрузку" в музыкальном сознании Гила и превратило его в одного из самых рьяных и убеждённых адептов новой космо-индустриальной волны!

Начало формированию новой фонотеки было с успехом положено, и, маниакально скупая, выменивая и переписывая на кассеты всё самое свежее и сильное, что только издавалось в Европе и Северной Америке под рубриками New Wave, Industrial, Italo-Disco, Synth-pop, Гил прибывает обратно в Гоа к Рождеству 83 года во всеоружии самого отборного и убойного материала, однозначно давая понять шокированным хиппи, каким ему видится неотвратимое [Техно-индустриальное] будущее "Goa Special Music".

В 83-м г. Гил уже вовсю ди-джействовал на кассетах целыми ночами напролёт, тем самым полностью вытеснив со сцены вокально-инструментальные команды предыдущего поколения. И дизайн вечеринок был уже вполне сформирован по современному типу (широко использовались ультрафиолетовые лампы, стробоскопы и красочные флюоресцентные полотна на уфологически-религиозную тематику). И лишь в плане самой музыки оставался ещё некоторый разброд и шатание: гиловские миксы ещё не были сплошь и целостно электронными, а «намешивались» из музыки разных стилей. Но процент электронного содержания рос и крепнул, что называется, не по дням, а по часам.
Полный отказ от дальнейшего включения каких бы то ни было посторонних инструментальных примесей естественным образом произошёл в 85-м, когда ди-джеи в Гоа принялись поголовно, как один, пропагандировать исключительно электронное звучание.



1984.

Год 1984-й стал поистине поворотным и решающим как в личной судьбе Гила, так и в музыкальной истории Гоа в целом, и был этот год отмечен приездом в Индию двух человек, между собой пока не знакомых, но, по стечению обстоятельств, земляков: оба являлись франкоподданными, родом из Парижа.


Ariane in Paris, 1982 (Goa Gil’s scrapbook).

18-летняя француженка Ariane MacAvoy, прекрасная перкуссионистка, поклонница западноафриканского традиционного джембе (African djembe drumming) и не по годам серьёзный знаток этнической и танцевальной музыки, приехала навестить отца, проживавшего в Гоа с начала 70-х.

Потомственная гоанка, она с интересом следила за кипучей музыкальной жизнью индийской провинции, и сама принимала в ней непосредственное участие, играя на барабанах во многих джем-сейшенах под открытым небом. Там, собственно, они с Гилом и познакомились – всё в том же эпохально-значимом 84-м году, – и с 85-го стали неразлучны, как даосистские Инь и Ян, юнговские Анима и Анимус, и т. д. Даже концерты дают вместе, и имена их всегда указываются на афишах рядом.


Ariane drumming in Swayambhu, Nepal, 1986 (Goa Gil’s scrapbook).


Март 84-го ознаменовался пришествием в Гоа ещё одного француза – Лорана, чей талант и уникальная, отточенная на парижских всенощных андеграунд-вечеринках техника игры, безупречный вкус в отборе музыкального материала для сетов в сочетании с яркой артистической харизмой скоро вывели его в разряд живых икон Гоа-сцены 80-х – начала 90-х (наряду с земляком Фредом Disko, швейцарцем Ruedi, американцем Гилом, итальянцем Stefano, новозеландцем Рэем Каслом и др. героями) и в целом подняли ди-джейскую культуру в Гоа на качественно новый – и во многом опередивший своё время – уровень!

Гил вспоминает, как впервые услышал музыку Лорана ранней весной 84-го (весьма вероятно, что это и был его ди-джейский дебют в Гоа), и, как и все свидетели рождения новой гоанской "звезды", был глубоко потрясён и всецело прельщён лорановской концепцией многочасового музыкального нарратива, мистического путешествия от сгущающейся ночной тьмы к искрящемуся утреннему свету, – концепцией, которая и по форме, и по конкретному трековому наполнению оказалась чрезвычайно близка к тому, что делал сам Гил.
Сходство музыкальных интересов и близость философских позиций способствовали быстрому нахождению общего языка между двумя "кассетными шаманами" – исконным и вновь прибывшим. Впоследствие Гил не раз играл в тандеме с Лораном и Руди – своими любимыми Гоа-ди-джеями в те времена, – активно обмениваясь с ними аудио-записями на плёнках.

Следует заметить, что до 1988 года все они, во главе с Laurent, оставались строго локальными, эндемичными азиатскими ди-джеями, чей гастрольный ареал был очерчен Индией, Непалом, Тибетом и островами Тайланда.



1986 – 87: Тайланд, Непал и Тибет.

Перевалив за вторую половину 80-х, Гил окончательно определился со своим доминирующим музыкальным форматом – ему всегда была близка по духу самая мрачная, суровая и бескомпромиссная сторона танцевальной электроники, и в этом смысле германо-бельгийский Industrial/EBM 80-х оказался идеальным решением для ночи, хотя – это факт – и более мягкие мелодичные формы в т. ч. и «утреннего» звучания, вплоть до Эмбиента, ему отнюдь не чужды.




Gil’s tape collection from Goa ’85 – 87 (part of). Задники старых аудио-кассет с подписанными от руки треклистами, любезно отсканированные и предоставленные Гилом, за что ему громадная сердешная благодарность! Полная коллекция этих кассет из Гоа за 84 – 90-й гг. по сей день бережно хранится им в доме матери в Калифорнии.



Приноровившись к роли ди-джея, он начинает демонстрировать всё возрастающую активность на этом поприще, выступая непременным участником бесчисленного количества крупных и памятных вечеринок в Гоа в 80-е годы: South Anjuna Coconut Grove, Bamboo Forest, Jungle Palace (с участием Swiss Ruedi), Bocks Birthday Party с Лораном в качестве «хедлайнера», и мн., мн. др.!

Два лета подряд – в 86-м и 87-м годах, – по приглашению Фреда Диско и при его непосредственном участии, Гил устраивал специальные выездные Гоа-вечеринки в Тайланде, на живописных диких пляжах райского острова Ко Самуй (Koh Samui) в Сиамском заливе Тихого океана, на берегу которого сам Фред проживал в то время со своей тайской женой. В начале 90-х он переедет в Австралию и организует Гоа-транс-проект Psyko Disko, в рамках коего будет реализована единственная альбомная LP и несколько синглов на Psy-Harmonics в 1996-м г.

Не исключено, что эти события в какой-то мере послужили толчком к развитию мощного туристического бизнеса на Самуи в конце 80-х. Ближайший из соседних островов Ко Пханган (Koh Pha-Ngan, в 12-и км от Самуй) в 90-е годы прославился именно благодаря своим шумным многотысячным Full Moon-, а также Half Moon- & Black Moon-parties по образу и подобию гоанских.


Остров Koh Samui, Bangkok. Наши дни (photo by DEM G.).


Летом 1986-го Гил также получает приглашение отыграть сет в американском клубе Flo’s, располагавшемся в столице Непала – Катманду, и принадлежавшем его друзьям – эмигрантам из США, которые здесь же работали и жили.
На окраине Катманду они с Арьян посетили Сваямбху (Swayambhu) – храмовый центр буддизма Ваджраяны, где Гил тоже отметился ди-джеингом на им же организованной «Вечеринке в полнолуние», а супруга аккомпанировала ему на африканском этническом барабане джембе.



Mount Kailash from Darchen (stranymira.com).

Самым знаменательным и символичным событием лета 87 года стало паломничество Гила и Арьян на Тибет, к священному Кайласу (Mount Kailash) – легендарной и воспетой древнейшими индуистами, джайнистами и буддистами пирамидальной вершине в системе Трансгималаев на юге Тибетского нагорья, космическому центру мироздания, «оси мира» (Axis mundi) и обиталищу самого Шивы!

В походной сумке у Гила, по традиции, хранилось n-ное количество свежих Аудио-кассет (привезённых швейцарцем Руди из Европы), которые очень пригодились на маленькой, суперприватной вечеринке у подножья Кайлаша, где он играл свою музыку в основном для местного контингента (присутствовали лишь несколько иностранцев).

There is no place more powerful for practice, more blessed, or more marvelous than this; May all pilgrims and practitioners be welcome!

– Milarepa, Tibetan Buddhist yogi (circa 1052 – 1136), about Kailash.

Gil and Ariane at Mt. Kailash, June 1987.