четверг, 31 марта 2011 г.

Goa Gil. Part 4

Экспансия

Витавшая в воздухе на протяжение пикового сезона '87 авантюрная идея территориальной экспансии (Гоа-вечеринки "на экспорт" в другие страны) была впервые осуществлена силами Рэя Касла и сотоварищей из Pagan Productions в 88-м г., когда первая – увы, не совсем удачная – попытка организации мероприятий такого типа состоялась в Амстердаме.

2 года спустя, летом 1990-го, серия акций под общим названием «Electronic Body Blast» была с успехом проведена Pagan-командой по всей Голландии, а в 1991-м их инициативу подхватил ди-джей Mark Allen в Англии, с серией загородных Open air-вечеринок, в которых принял участие и старейший советско-российский Транс-дж – ленинградский киноактёр Габриэль Воробьёв.
В конце 1991 года Goa Gil организовывает мероприятия “Paradise Experience / Don't Dream It – Do It” (7 декабря) и “ New Year’s Eve Toon Town – Psychedelic Appocalypse” (на Новый Год в Зале Экспо Центра Моды, 650 Townsend Center).

– !plazmatix, 2009 (plazmatix.at.ua)

Goa Gil in San Francisco (wearing Journees shirt), the beginning of the 90s (photo by Perry Sunshine).


С 1993 – 94 годов модифицированное и адаптированное гоанское звучание, за которым прочно закрепилось имя Goa Trance, начинает свою агрессивную интервенцию на музыкальный рынок и танцполы Европы, не без посредничества таких влиятельных воротил, как Sven Väth, Andreas Roll и Christian Graupner в Германии, Stephane Holweck и Gabriel Masurel во Франции, Martin Glover, Martin Freeland, Simon Posford в Великобритании, Robert Leiner в Швеции, Juan Verdera Fernández на Ибице, Guy Sebbag и Avi Nissim в Израиле, XP Voodoo и Габриэль в России.

И надо всеми этими героями нового времени, подобно крёстному отцу, архиепископу и бородатому духу леса, величественно возвышается фигура Гоа Гила, последнего из могикан оригинальной Гоа-сцены!

Но это, как говорится, уже совсем другая история...



Becoming Shri Mahant Mangalanand Puri

Путь духовного искания и религиозного становления Гила начался задолго до того, как он подключил пару кассетных Walkman-плееров и взялся нон-стопом крутить плёнки как ди-джей.

40 лет безупречно-преданного служения Богу, своим Guru Ji и ордену Джуны Акхары [Juna Akhara – крупнейшая (по числу участников-садху) на сегодняшний день организация санньясы, один из семи монашеских орденов, образованных Шанкарачарьей ок. 2 тыс. лет назад], вкупе с активной популяризацией индуизма в миру, стоя за ди-джейским станком как за амвоном, – привели в итоге к тому, что на последней Кумбха-меле в марте 2010 г. в Харидваре Baba Mangalanand /Swami Gil был торжественно возведён в ранг Шри Маханта [Shree Mahant – должность секретаря Акхары и главы местного центра (Marhi); священник большого храма, близкий ко двору князя], удостоившись всех причитающихся по этому случаю и закреплённых многовековой традицией почестей – см. видеосюжет о церемонии посвящения, снятый Майклом МакАтиром и выложенный им на Youtube прошлой весной: Foreign Naga Babas proclaimed Shri Mahant in Juna Akhara



Kumbh Mela '2010: this is Goa Gil, aka Swami Mangalanand, and Baba Ram Puri's Camp inside the heart of the Kumbh. Gil has another whole existence as a Sadhu that began way before he was a famous Dj (photo from GoaHippyTribe).



Редчайший и прямо даже исключительный случай в религиозной истории Индии, когда столь высокого звания Mahant и персональных мест в Международном Совете Акхары были удостоены сразу трое (наряду с Гилом) иноземцев, причём рождённых изначально не в индуистской вере!

Характерная черта времени, свидетельствующая о смягчении кастового строя и об официальном признании гилбертовских заслуг на самом высшем церковном уровне!


AUM NAMO NARAYAN!!!

вторник, 22 марта 2011 г.

Goa Gil. Part 3: Kode IV

Летом 88-го, по завершении очередного музыкального сезона в Гоа, Гил был вынужден срочно вернуться к себе в Калифорнию, т. к. болезнь матушки требовала его неотлучного присутствия дома в Сан-Франциско. Необходимы были деньги на лечение, и тогда Гил решает пройтись ди-джейским рейдом по местным ночным клубам, играя ту самую, тяжёлую индустриальную, «электронно-телесную» музыку, которую он привёз с собой из Индии на плёнках.

После одного из таких сетов в "Das Club", впечатлённый услышанным, к нему подошёл удачно оказавшийся в нужное время в нужном месте Peter Ziegelmeier (только что вернувшийся из Берлина основатель оккультного EBM-проекта Kode IV, совместно с Hans Schiller), они разговорились – и выяснилось, что, помимо общности музыкальных интересов, их объединяет также любовь к подпольной индийской электронной Мекке – Гоа, где Питер тоже не раз бывал. Подружившись на этой почве, они с ознакомительной целью посетили изрядное число андеграундных вечеринок в Сан-Франциско в 1989-м г.


Peter Ziegelmeier (of Kode IV) vs. TRC (1989). Taken from Peter’s MySpace official page.


Второй по счёту альбомный полнометражник Кода IV – «Insane», 1992 (вышедший на бельгийском KK Records, где, напомню, издавались канадские Dark Electro/Industrial-монстры Front Line Assembly, а также The Force Dimension и Vomito Negro – кстати, тоже крайне популярные в то время в Гоа), – стал для Гила своего рода артистическим дебютом, первой пробой пера в самостоятельной студийной работе.
Питер по дружбе попросил его придать двум трекам с нового альбома то специфически-гоанское звучание, которое они оба так любили, – в результате на свет явились «Accelerate (Anjuna Mix)» и «Disobey (Vagator Mix)» – ремиксы Гила, вошедшие во второе американское CD-издание Безумца (Restless rec., 1993), а также включённые в антологию лучшего Kode IV. Best of... Compilation, 1996, опять же на KK.


“Kode IV – Insane” (KK, 1992), full inside cover spread.


В мае 1994-го группу постигла неожиданная и крайне болезненная утрата – безвременно ушёл из жизни Hans Schiller, друг Питера и его напарник по Kode IV. Причём выяснилось, что незадолго перед смертью Ханс уже успел получить задаток от KK rec. – в счёт обещанного им третьего студийного альбома.

Питер призвал к сотрудничеству своих друзей – пару Gil & Ariane – и все вместе к январю 95-го они произвели на свет лонгплей под названием Silicon Civilisation, наиболее сильным и ярким синглом с которого стал классический гоа-трансовый «Near to The Divine», игравшийся даже Полом Окенфолдом, сугубо коммерческим ди-джеем. Справедливости ради необходимо сказать, что сами Гил и Арьян за свою работу не получили от KK ни цента.

С 1995 года у Гила с Питером наметилось расхождение в музыкальных взглядах, и Гил, делающий акцент на ударной, ритмической части (во многом под влиянием африканской народной музыки, к которой его пристрастила дражайшая половина) учреждает свой первый – и пока единственный – самостоятельный проект, на пару с Арьян, – The Nommos, "Номы". На первых порах Peter Ziegelmeier ещё оказывал им дружеское содействие в качестве звукорежиссёра, предоставлял им свою студию и великолепное оборудование, и 3 анрелиз-трека The Nommos«Po Tolo», «Amma», «Djembe», вошедшие в гиловские микс-компиляции Deck Wizards: Kosmokrator (96), Goa Gil – Ceiba – Kode IV @ Burning Man (98), Forest of The Saints (98), – созданы при его, Питера, активном участии.


Арьян в 2005-м дебютировала с сольным диском экспериментально-этнической музыки (Elements), под именем Nimba, на Avatar rec. (Израиль). А 18 марта с. г. вышло и долгожданное продолжение – Motherland...


понедельник, 7 марта 2011 г.

Goa Gil. Part 2

(1980 – 83): Reloaded

Настал судьбоносный момент переоценки ценностей (по крайней мере, музыкальных), и Гил принципиально не появлялся на своей малой индийской родине в течение трёх зимних концертно-вечериночных сезонов подряд (‘1980/81, ‘81/82 и ‘82/83), с ежегодной периодичностью возвращаясь лишь в летний дождливый сезон, чтобы навестить сына, проживавшего в Гоа вместе с матерью, бывшей спутницей Гила.

Gil with his son Dana. Early 80s (courtesy of "Goa Hippy Tribe" group, FB).


В этот период вынужденного творческого бездействия и "междуцарствия", находясь в поиске новых музыкальных форм и соответствующего им природно-ландшафтного антуража, Гил побывал в разных заповедных уголках света, в Лондоне и на Карибах, чтобы к 83-му году окончательно убедиться и понять, что, как ни верти, "there's no place like Goa".

Аккурат в это же время – т. е. в самом начале 80-х – в американских музыкальных салонах он открывает для себя английский и германский New Wave, нью-йоркскую инструментальную BreakDance-музыку и продукцию Rough Trade (от издававшихся на лэйбле британских пионеров революционно нового жанра: Cabaret Voltaire, Throbbing Gristle / дуэта Chris & Cosey), и, подобно Архимеду, издаёт возглас озарения: "Эврика!".

Это было как раз то, чего он так долго ожидал и повсюду искал: причудливая, мрачная, напоенная колоссальной внутренней энергетикой синтезаторная музыка принципиально новой формации, содержащая в себе невиданный и неслыханный доселе потенциал, обращённая прямиком в будущее и приоткрывающая таинственную футуристическую завесу здесь-и-сейчас!
I started to get turned on to that. I saw the tribal and psychedelic qualities and the futuristic qualities. It seemed like the aliens were talking to me in this music. It seemed so high, also. So many possible scenarios of the future in this music. I said, "Man, this is it." I got totally into that.

– Interview with Michael Gosney. Oct. 1997.

Гил был смятён и глубоко потрясён этим ощущением: словно бы пришельцы, некие внеземные астральные сущности или же сами лавкрафтовские Старейшины [The Old Ones] вступали с ним в контакт, производя закодированные психопередачи через эту эзотерическую музыку!
Знакомство с первыми релизами бельгийских Originator'ов Front 242 довершило "перезагрузку" в музыкальном сознании Гила и превратило его в одного из самых рьяных и убеждённых адептов новой космо-индустриальной волны!

Начало формированию новой фонотеки было с успехом положено, и, маниакально скупая, выменивая и переписывая на кассеты всё самое свежее и сильное, что только издавалось в Европе и Северной Америке под рубриками New Wave, Industrial, Italo-Disco, Synth-pop, Гил прибывает обратно в Гоа к Рождеству 83 года во всеоружии самого отборного и убойного материала, однозначно давая понять шокированным хиппи, каким ему видится неотвратимое [Техно-индустриальное] будущее "Goa Special Music".

В 83-м г. Гил уже вовсю ди-джействовал на кассетах целыми ночами напролёт, тем самым полностью вытеснив со сцены вокально-инструментальные команды предыдущего поколения. И дизайн вечеринок был уже вполне сформирован по современному типу (широко использовались ультрафиолетовые лампы, стробоскопы и красочные флюоресцентные полотна на уфологически-религиозную тематику). И лишь в плане самой музыки оставался ещё некоторый разброд и шатание: гиловские миксы ещё не были сплошь и целостно электронными, а «намешивались» из музыки разных стилей. Но процент электронного содержания рос и крепнул, что называется, не по дням, а по часам.
Полный отказ от дальнейшего включения каких бы то ни было посторонних инструментальных примесей естественным образом произошёл в 85-м, когда ди-джеи в Гоа принялись поголовно, как один, пропагандировать исключительно электронное звучание.



1984.

Год 1984-й стал поистине поворотным и решающим как в личной судьбе Гила, так и в музыкальной истории Гоа в целом, и был этот год отмечен приездом в Индию двух человек, между собой пока не знакомых, но, по стечению обстоятельств, земляков: оба являлись франкоподданными, родом из Парижа.


Ariane in Paris, 1982 (Goa Gil’s scrapbook).

18-летняя француженка Ariane MacAvoy, прекрасная перкуссионистка, поклонница западноафриканского традиционного джембе (African djembe drumming) и не по годам серьёзный знаток этнической и танцевальной музыки, приехала навестить отца, проживавшего в Гоа с начала 70-х.

Потомственная гоанка, она с интересом следила за кипучей музыкальной жизнью индийской провинции, и сама принимала в ней непосредственное участие, играя на барабанах во многих джем-сейшенах под открытым небом. Там, собственно, они с Гилом и познакомились – всё в том же эпохально-значимом 84-м году, – и с 85-го стали неразлучны, как даосистские Инь и Ян, юнговские Анима и Анимус, и т. д. Даже концерты дают вместе, и имена их всегда указываются на афишах рядом.


Ariane drumming in Swayambhu, Nepal, 1986 (Goa Gil’s scrapbook).


Март 84-го ознаменовался пришествием в Гоа ещё одного француза – Лорана, чей талант и уникальная, отточенная на парижских всенощных андеграунд-вечеринках техника игры, безупречный вкус в отборе музыкального материала для сетов в сочетании с яркой артистической харизмой скоро вывели его в разряд живых икон Гоа-сцены 80-х – начала 90-х (наряду с земляком Фредом Disko, швейцарцем Ruedi, американцем Гилом, итальянцем Stefano, новозеландцем Рэем Каслом и др. героями) и в целом подняли ди-джейскую культуру в Гоа на качественно новый – и во многом опередивший своё время – уровень!

Гил вспоминает, как впервые услышал музыку Лорана ранней весной 84-го (весьма вероятно, что это и был его ди-джейский дебют в Гоа), и, как и все свидетели рождения новой гоанской "звезды", был глубоко потрясён и всецело прельщён лорановской концепцией многочасового музыкального нарратива, мистического путешествия от сгущающейся ночной тьмы к искрящемуся утреннему свету, – концепцией, которая и по форме, и по конкретному трековому наполнению оказалась чрезвычайно близка к тому, что делал сам Гил.
Сходство музыкальных интересов и близость философских позиций способствовали быстрому нахождению общего языка между двумя "кассетными шаманами" – исконным и вновь прибывшим. Впоследствие Гил не раз играл в тандеме с Лораном и Руди – своими любимыми Гоа-ди-джеями в те времена, – активно обмениваясь с ними аудио-записями на плёнках.

Следует заметить, что до 1988 года все они, во главе с Laurent, оставались строго локальными, эндемичными азиатскими ди-джеями, чей гастрольный ареал был очерчен Индией, Непалом, Тибетом и островами Тайланда.



1986 – 87: Тайланд, Непал и Тибет.

Перевалив за вторую половину 80-х, Гил окончательно определился со своим доминирующим музыкальным форматом – ему всегда была близка по духу самая мрачная, суровая и бескомпромиссная сторона танцевальной электроники, и в этом смысле германо-бельгийский Industrial/EBM 80-х оказался идеальным решением для ночи, хотя – это факт – и более мягкие мелодичные формы в т. ч. и «утреннего» звучания, вплоть до Эмбиента, ему отнюдь не чужды.




Gil’s tape collection from Goa ’85 – 87 (part of). Задники старых аудио-кассет с подписанными от руки треклистами, любезно отсканированные и предоставленные Гилом, за что ему громадная сердешная благодарность! Полная коллекция этих кассет из Гоа за 84 – 90-й гг. по сей день бережно хранится им в доме матери в Калифорнии.



Приноровившись к роли ди-джея, он начинает демонстрировать всё возрастающую активность на этом поприще, выступая непременным участником бесчисленного количества крупных и памятных вечеринок в Гоа в 80-е годы: South Anjuna Coconut Grove, Bamboo Forest, Jungle Palace (с участием Swiss Ruedi), Bocks Birthday Party с Лораном в качестве «хедлайнера», и мн., мн. др.!

Два лета подряд – в 86-м и 87-м годах, – по приглашению Фреда Диско и при его непосредственном участии, Гил устраивал специальные выездные Гоа-вечеринки в Тайланде, на живописных диких пляжах райского острова Ко Самуй (Koh Samui) в Сиамском заливе Тихого океана, на берегу которого сам Фред проживал в то время со своей тайской женой. В начале 90-х он переедет в Австралию и организует Гоа-транс-проект Psyko Disko, в рамках коего будет реализована единственная альбомная LP и несколько синглов на Psy-Harmonics в 1996-м г.

Не исключено, что эти события в какой-то мере послужили толчком к развитию мощного туристического бизнеса на Самуи в конце 80-х. Ближайший из соседних островов Ко Пханган (Koh Pha-Ngan, в 12-и км от Самуй) в 90-е годы прославился именно благодаря своим шумным многотысячным Full Moon-, а также Half Moon- & Black Moon-parties по образу и подобию гоанских.


Остров Koh Samui, Bangkok. Наши дни (photo by DEM G.).


Летом 1986-го Гил также получает приглашение отыграть сет в американском клубе Flo’s, располагавшемся в столице Непала – Катманду, и принадлежавшем его друзьям – эмигрантам из США, которые здесь же работали и жили.
На окраине Катманду они с Арьян посетили Сваямбху (Swayambhu) – храмовый центр буддизма Ваджраяны, где Гил тоже отметился ди-джеингом на им же организованной «Вечеринке в полнолуние», а супруга аккомпанировала ему на африканском этническом барабане джембе.



Mount Kailash from Darchen (stranymira.com).

Самым знаменательным и символичным событием лета 87 года стало паломничество Гила и Арьян на Тибет, к священному Кайласу (Mount Kailash) – легендарной и воспетой древнейшими индуистами, джайнистами и буддистами пирамидальной вершине в системе Трансгималаев на юге Тибетского нагорья, космическому центру мироздания, «оси мира» (Axis mundi) и обиталищу самого Шивы!

В походной сумке у Гила, по традиции, хранилось n-ное количество свежих Аудио-кассет (привезённых швейцарцем Руди из Европы), которые очень пригодились на маленькой, суперприватной вечеринке у подножья Кайлаша, где он играл свою музыку в основном для местного контингента (присутствовали лишь несколько иностранцев).

There is no place more powerful for practice, more blessed, or more marvelous than this; May all pilgrims and practitioners be welcome!

– Milarepa, Tibetan Buddhist yogi (circa 1052 – 1136), about Kailash.

Gil and Ariane at Mt. Kailash, June 1987.